Книга Судей 16:28

Смотри внимательно на слова: Самсон стоит — вернее, его поставили — между двумя столбами, слепой, избитый, выставленный на посмешище филистимской толпе. И вот в этот момент он не рычит от ярости, а молится. «И воззвал Самсон к Господу» — это ключевое слово. За двадцать лет судейства мы почти не слышим его молитв. Он полагался на дар — на волосы, на силу, на харизму. А здесь, ослеплённый и обритый, он наконец обращается к Тому, кто эту силу давал изначально Keil-Delitzsch Old Testament.

Обрати внимание на структуру просьбы: «вспомни меня» и «укрепи меня только теперь». Это не эгоистичная месть уязвлённого человека — это молитва человека, который понимает, что без Бога он ничто. Он просит не вернуть ему прежнюю жизнь, не спасти его самого — он просит одного удара, последнего, ради своих глаз, которые у него отняли враги Бога и Израиля. Важно не упустить: Самсон говорит «за два глаза мои», но в контексте всей книги Судей он действует как последний оставшийся судья — человек, поставленный защищать народ завета от филистимского гнёта. Его личная боль сливается с общественным призванием Jamieson-Fausset-Brown.

Здесь христиане расходятся во мнениях: одни видят в финальном поступке Самсона акт самоубийства, граничащий с грехом; другие — как большинство толкователей — видят подвиг веры, приравненный автором Послания к Евреям к делам Гедеона и Давида ( Евреям 11:32). Текст не осуждает его действие — наоборот, молитва услышана и исполнена. Это последняя, самая тёмная и самая яркая глава долгой книги о судьях, которые спасают Израиль, будучи сами глубоко несовершенными людьми.

Книга Судей описывает период примерно XII–XI веков до н.э. — время после завоевания земли обетованной, но до появления царей в Израиле. Это была эпоха хаоса: «в те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым» (эта фраза — рефрен всей книги). Народ то отступал от Бога, то каялся, то снова впадал в грех — и снова оказывался под властью соседних народов.

Самсон жил в один из самых тяжёлых периодов этого угнетения — под властью филистимлян, народа мореходов, пришедшего с побережья Эгейского моря и заселившего южное прибрежье Ханаана (современный сектор Газа и окрестности). У них было железное оружие, укреплённые города-государства (Газа, Азот, Аскалон, Геф, Екрон), и они регулярно совершали набеги на израильские земли.

Сцена, в которой звучит наша молитва, происходит в храме бога Дагона в Газе — во время большого праздника, когда филистимляне собрались тысячами благодарить своего идола за пленение Самсона ( Судей 16:23-27). Это был публичный акт унижения не только Самсона, но и Бога Израиля: филистимляне буквально говорили, что их бог сильнее. Ослеплённого Самсона привели развлекать толпу — вероятно, заставляя его бороться или показывать трюки, — а его поставили между двумя несущими столбами храма, скорее всего, чтобы он мог опереться, так как был слеп и обессилен.

Книга Судей была написана (или собрана в окончательном виде), вероятно, в эпоху ранней монархии, возможно при Давиде, как богословское размышление о том, почему Израилю нужен был царь и почему собственные силы народа — даже такие впечатляющие, как сила Самсона — не могут спасти без верности Богу.

Слово, переведённое «воззвал» — קָרָא (qara), H7121 Strong's — означает не тихий шёпот, а настоящий крик, обращение по имени, вызов. Это не философская медитация — это отчаянный зов человека, который бросается к Богу как к последней надежде.

Дальше — двойное имя Бога: אֲדֹנָי (Adonay), H136, и יְהֹוִה (Yehovih), H3069 Strong's — особая форма, которую иудеи произносили как «Элохим», чтобы избежать повторения звука «Адонай». Это редкое сочетание в еврейской Библии подчёркивает почтительную, почти благоговейную интонацию молитвы — Самсон обращается не панибратски, а как раб к своему Владыке.

Глагол זָכַר (zakar), H2142 Strong's — «вспомни» — в еврейском языке значит не просто «вспомнить как факт», а «действенно вмешаться ради того, о ком вспоминают». Когда Бог «вспоминает» кого-то в Писании, это всегда влечёт за собой действие — вспомнил Ноя ( Бытие 8:1), вспомнил Рахиль ( Бытие 30:22). Самсон просит не сентиментального воспоминания, а вмешательства.

חָזַק (chazaq), H2388 Strong's — «укрепи» — тот же корень, что используется для описания физической силы, но и мужества, стойкости. Самсон прекрасно знает: сила была не в волосах, а в этом слове, произнесённом Богом.

И наконец — פַּעַם אֶחָת (pa'am echad, «один раз», H6471 и H259) вместе с נָקָם (naqam), H5359 — «месть, возмездие» Strong's. Это не личная злоба — в еврейском мышлении נָקָם часто относится к судебному, законному возмездию, которое совершает облечённый властью человек от имени пострадавших.

Здесь нужно быть честным: прямого пророчества о Христе тут нет. Но есть удивительная, тревожащая тень — эхо, которое трудно не заметить Matthew Henry. Самсон умирает, раскинув руки между двумя столбами, и его смерть приносит поражение врагам Божьего народа больше, чем вся его жизнь. «Умирающих же им было более, нежели сколько умертвил он в жизни своей» ( Судей 16:30). Слабый, униженный, ослеплённый человек, распятый — в буквальном смысле распростёртый — между двумя опорами, наносит смертельный удар силам зла именно в момент собственной смерти.

Это не Христос — Самсон мстит за себя, действует силой, а не жертвенной любовью, и его история полна нравственных провалов, которых у Христа нет. Но структура повторяется в Евангелии на более высоком уровне: там, где сила мира торжествовала над кажущимся поражением Бога — на кресте, — именно в момент этого поражения совершилась настоящая победа. Апостол Павел скажет об этом прямо: «...он лишил силы начальства и власти и выставил их на позор, восторжествовав над ними Собою» ( Колоссянам 2:15). Крест выглядел как унижение — а был судом над врагами.

И ещё одна нить: молитва Самсона «вспомни меня» звучит почти как крик разбойника рядом с Иисусом: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» ( Луки 23:42). Оба — падшие, обессиленные люди в последние минуты жизни — бросаются не на собственные заслуги, а на память и милость Бога. Автор Послания к Евреям причисляет Самсона к героям веры ( Евреям 11:32) не потому, что тот был безупречен, а потому, что в конце концов, ослепший и сломленный, он всё же поверил, что Бог может ещё раз действовать через него.

Вот что цепляет: Самсон приходит к Богу не в силе, а в полной немощи. Двадцать лет он жил на автопилоте — сила была, дар был, харизма была, и он, кажется, ни разу всерьёз не остановился, чтобы спросить Бога, чего Тот хочет. А теперь, слепой, обритый, привязанный к столбам на потеху толпе, он наконец говорит с Богом по-настоящему.

Тебе это ничего не напоминает? Сколько раз ты полагался на свои дары, свой ум, свою энергию, свою привлекательность — и молился разве что по инерции, между делом? Иногда Бог не отнимает наши способности из злобы. Он позволяет нам дойти до дна, потому что только там мы наконец кричим по-настоящему, а не бормочем формальности.

Это неудобная истина: Богу иногда приходится ослепить нас, чтобы мы прозрели. Задай себе честный вопрос — что тебе пришлось бы потерять, чтобы ты наконец воззвал к Богу так, как Самсон в этом стихе — без притворства, без вежливых фраз, с полной откровенностью о своей боли и своей нужде?

Цена этого стиха для тебя сегодня — не героический жест, а признание слабости. Перестать делать вид, что ты справляешься. Перестать полагаться на собственную «гриву» — на то, что делает тебя сильным в глазах людей, — и прийти к Богу голым, как Самсон, и сказать: без Тебя я ничто, укрепи меня только теперь.

• Господи, прости мне все годы, когда я полагался на свои силы и дары, а не на Тебя — научи меня видеть, откуда на самом деле приходит моя способность что-либо делать.
• Боже, вспомни меня — не потому что я это заслужил, а по Твоей милости; приди туда, где я сейчас ослаблен и унижен, и не оставь меня одного.
• Дай мне смелость молиться так же честно, как Самсон — без благочестивых оборотов, с настоящей болью и настоящей нуждой.
• Господь, укрепи меня именно в этот момент моей жизни, каким бы поздним или отчаянным он ни казался — Ты силён действовать даже через мою слабость.
• Научи меня доверять Твоему суду над злом в мире, вместо того чтобы носить месть и обиду в собственном сердце.

• На что ты сейчас опираешься больше, чем на Бога — талант, внешность, репутацию, деньги — и что случится с твоей верой, если это отнимется?
• Была ли в твоей жизни ситуация, когда ты по-настоящему заговорил с Богом только после того, как рухнуло всё, на что ты рассчитывал?
• Молитва Самсона честная и без прикрас — а твои молитвы часто ли звучат так же откровенно, или они «причёсаны» для чужих ушей?
• Есть ли в тебе обида или желание мести, которые ты до сих пор не отдал Богу как единственному справедливому Судье?
• Если бы тебе сегодня пришлось признать перед Богом свою слабость так же явно, как Самсон, — что бы тебе пришлось сказать вслух?