Иона 4:2

Смотри внимательно на то, что здесь происходит: Иона молится — но это не благодарственная молитва рыбы во чреве (глава 2), это скандал с Богом John Gill. Он не кается, не благодарит за спасение ниневитян — он обвиняет Бога в том, что Тот... простил. Ключевая фраза: "не это ли говорил я, когда еще был в стране моей?" Иона признаётся: он с самого начала знал, что если пойдёт проповедовать Ниневии, город покается, а Бог его пощадит — и именно поэтому он побежал в Фарсис (сравни Иона 1:3). Это не был страх перед враждебным городом. Это был страх перед милостью Бога.

А дальше он почти дословно цитирует то, что Бог сказал о Себе Моисею: "Бог благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии" — это прямая перекличка с Исход 34:6-7 TyndaleAdam Clarke. Ирония убийственная: Иона знает Писание наизусть, знает характер Бога лучше многих богословов — и именно это знание бесит его. Он использует Божье собственное самораскрытие как аргумент против Него.

Здесь книга Ионы разворачивается: настоящий "злодей", над которым работает Бог — не Ниневия, а сам пророк. Ниневия покаялась за одну проповедь ( Иона 3:10); Иону Бог будет "уговаривать" ещё целую главу. Христиане расходятся в том, считать ли это "молитвой" в полном смысле — некоторые видят здесь искреннюю, хоть и грешную, борьбу с Богом (как у Иова), другие — почти богохульный ропот, не молитву вовсе John Gill.

Автор книги традиционно — сам Иона, сын Амафии, пророк из Гафхефера в Галилее (упомянут в 4-й Царств 14:25), живший примерно в первой половине VIII века до н.э. Многие современные учёные считают, что книга в её нынешнем виде записана позже, возможно после Вавилонского плена (около V века до н.э.) — как урок для израильтян, вернувшихся из плена и склонных смотреть на другие народы с презрением.

Ниневия — столица Ассирийской империи, сверхдержавы того времени, известной жестокостью: ассирийские цари хвастались на своих памятниках, как сдирали кожу с пленных живьём и складывали пирамиды из отрубленных голов. Для израильтянина VIII века это была не просто "чужая страна" — это была страна, которая через несколько десятилетий (в 722 г. до н.э.) разрушит Северное царство Израиля и уведёт его жителей в плен. Просить Иону идти проповедовать Ниневии — это как если бы Бог послал еврея из гетто проповедовать покаяние офицерам концлагеря, зная, что через тридцать лет их армия придёт убивать его собственный народ.

Вот почему бегство Ионы — не трусость перед опасностью (Фарсис лежал в противоположном направлении, вероятно, на юге Испании, на другом конце тогдашнего известного мира), а сознательный саботаж Божьего замысла показать милость врагу.

Глагол פָּלַל (pâlal, H6419) — "молиться" — буквально связан с идеей суда, разбирательства; здесь Иона как будто выносит Богу приговор, а не просит Strong's. Восклицание אָנָּא (ʼânnâʼ, H577) — "о, молю!" — крик отчаяния и напряжения, а не спокойная просьба.

Самое важное — четвёрка слов, которая почти дословно повторяет Исход 34:6: חַנּוּן (channûwn, H2587) — "милостивый", רַחוּם (rachûwm, H7349) — "сострадательный", אֵל (ʼêl, H410) — "Бог", "сильный", и אָרֵךְ (ʼârêk, H750, "долгий" — в связке "долготерпеливый") Strong's. Иона не выдумывает богословие — он цитирует самое торжественное самораскрытие Бога, данное Моисею после греха золотого тельца. Он знает наизусть символ веры своего народа — и обращает его против Бога, как обвинительный акт.

Наконец, בָּרַח (bârach, H1272) — "бежать стремглав" — то же самое слово, что и в Иона 1:3, когда он бежал "от лица Господня". Здесь он открыто признаёт: то бегство было не паникой, а осознанным протестом против характера Бога, который он сам же исповедует.

Иисус прямо ссылается на книгу Ионы, называя Себя "больше Ионы" ( Матфея 12:39-41). Обычно мы вспоминаем это в связи с тремя днями во чреве кита как прообразом трёх дней во гробе. Но здесь есть и другая, более тихая связь: контраст характеров. Иона — пророк, который знает о милости Бога к язычникам и ненавидит эту мысль настолько, что готов бежать на край света. Иисус — тот, кто "ещё грешниками" будучи мы, умер за врагов Своих ( Римлянам 5:8-10), и не побежал от этого поручения, а "смирил Себя, быв послушным даже до смерти" ( Филиппийцам 2:8).

Слова, которые Иона цитирует с раздражением — "благий, милосердый, долготерпеливый, многомилостивый" — это то же самое сердце Бога, которое воплотилось во Христе. Апостол Иоанн скажет об Иисусе: "и от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать... благодать же и истина произошли через Иисуса Христа" ( Иоанна 1:16-17) — это Исход 34:6 в человеческом лице. Титу 3:4-5 говорит прямо: "явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога,...Он спас нас не по делам праведности". То, что Иону злит как теорию, Христос осуществил как жертву. Он — единственный "пророк", который не сопротивлялся тому, чтобы принести спасение врагам, а стал этим спасением ценой собственной жизни.

Вот что неудобно в этом стихе: Иона не жалуется, что Бог жестокий. Он жалуется, что Бог — слишком добрый. Он злится не на суд, а на прощение — прощение, дарованное людям, которых он считал недостойными его.

Спроси себя честно: есть ли человек, чьё покаяние тебя бы не обрадовало, а разозлило? Бывший друг, который тебя предал, а теперь пришёл в церковь. Родственник, который годами разрушал твою жизнь, а теперь просит прощения у Бога — и, кажется, получает его слишком легко. Народ, политическая группа, которую ты считаешь врагом по определению. Если такой человек есть — ты сейчас стоишь ровно там же, где стоял Иона под палящим солнцем возле Ниневии.

Это стих требует не просто "будь добрее". Он требует признать: наше представление о справедливости часто уже — не Бог слишком мягок, а мы слишком мстительны. Цена, которую этот стих просит заплатить — отпустить право злиться на чужое прощение. Это не значит закрывать глаза на зло. Это значит согласиться, что Бог, "долготерпеливый и многомилостивый", имеет право быть таким и по отношению к людям, которых ты бы никогда не простил сам.

И ещё честнее: если Бог настолько милостив к твоим врагам — значит, Он так же милостив и к тебе, со всеми твоими собственными провалами, которые ты втайне надеешься, что Он "не заметит" слишком внимательно.

• Господи, прости мне те случаи, когда меня раздражала Твоя доброта к людям, которых я считал недостойными.
• Покажи мне, есть ли в моём сердце человек или группа людей, чьё покаяние обрадовало бы Тебя, а не меня — и разбей эту жёсткость.
• Дай мне сердце, которое действительно верит словам "благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый", а не просто цитирует их.
• Научи меня радоваться, когда Ты прощаешь кого-то щедрее, чем я бы простил сам.
• Помоги мне помнить, что если бы Ты судил меня так строго, как я иногда сужу других, я бы не устоял.

• Есть ли человек, чьё прощение от Бога тебя бы по-настоящему возмутило? Назови его прямо, не уклоняйся.
• Ты когда-нибудь, как Иона, использовал знание о Боге как оружие против Него, а не как повод для благодарности?
• Что тебе легче принять — что Бог справедлив к твоим врагам, или что Он милостив к ним?
• Замечал ли ты в себе радость от чужого падения и разочарование от чужого исправления? Что это говорит о твоём сердце?
• Если бы Бог обошёлся с тобой строго по справедливости, а не по милости — что бы это значило для тебя сегодня?