Иона 2:9

Смотри внимательно на структуру этой строчки. Иона молится изнутри чрева кита (или "большой рыбы") и вдруг делает резкое обобщение: "те, кто чтит суетных и ложных богов, оставляют своего Милосердого". Слово "Милосердаго" здесь — это не просто эпитет, это указание на Бога как на Того, чья верная, заветная любовь (то, что на иврите называется хесед — упрямая, неотступная преданность) стоит за спиной у каждого, кто обращается к идолам вместо Него. Идолопоклонник не просто выбирает "другую религию" — он отворачивается от конкретного лица, которое было готово быть милосердным именно к нему.

Легко пропустить иронию: Иона произносит эти слова, будучи сам человеком, который только что бежал от Бога на корабле в Фарсис. Он говорит об идолопоклонниках со стороны — но на самом деле описывает и собственное сердце: он тоже "оставил своего Милосердого", предпочтя бегство послушанию Keil-Delitzsch Old Testament. Эта строчка стоит на переломе молитвы — сразу после воспоминания о том, как Бог поднял его жизнь из тления ( Иона 2:6-7), и прямо перед клятвой принести жертву благодарения (следующий стих). То есть это не абстрактное богословское утверждение, а личное признание человека, который вот-вот вернётся к послушанию.

Христиане расходятся в том, насколько широко читать это обобщение: одни видят здесь узкое высказывание о язычниках-мореходах из первой главы, которые взывали каждый к своему богу ( Иона 1:5); другие — как Иона Златоуст и многие отцы — видят здесь всеобщий диагноз человеческого сердца: любое доверие чему-то, кроме живого Бога, есть форма того же предательства.

Книга Ионы рассказывает о пророке VIII века до н. э., жившем во времена царя Иеровоама II ( 4 Царств 14:25) — периода относительного благополучия и военных успехов Израиля. Бог посылает Иону не к своему народу, а к Ниневии — столице Ассирийской империи, злейшего врага Израиля, известного жестокостью в войнах. Именно поэтому Иона бежит: он не боится провала миссии, он боится её успеха — того, что Бог помилует врага.

На корабле в Фарсис (западное направление, противоположное Ниневии) разразилась буря, и языческие моряки "стали взывать каждый к своему богу" ( Иона 1:5) — обычная практика в древнем мире, где мореходы верили, что у каждого народа и даже у каждой стихии есть свой покровитель, и в опасности лучше умножить ставки, помолившись сразу нескольким. После того как жребий указал на Иону и его бросили в море, эти же моряки в итоге "убоялись Господа весьма" и принесли жертву именно Ему ( Иона 1:16) — они на практике сделали то, о чём Иона говорит теоретически: отказались от суетных богов ради истинного.

Молитва из чрева рыбы (глава 2) построена почти целиком из фраз и образов псалмов — это была речь человека, воспитанного на богослужебной поэзии Израиля, вспоминающего знакомые слова в момент крайней нужды Keil-Delitzsch Old Testament. Книга, вероятно, была записана позже описываемых событий для читателей, которым нужно было напомнить: Бог Израиля — Бог не только избранного народа, но и Ниневии, и всех "суетных" почитателей идолов.

Сам этот стих в еврейском тексте использует слово хесед — заветную, упрямую милость Бога, — что и стоит за русским "Милосердый". Но самое интересное происходит буквально на следующей строке молитвы, куда эта мысль неизбежно ведёт. Там Иона отвечает на измену идолопоклонников собственным поступком: "гласом хвалы принесу Тебе жертву". Слово קוֹל (qôwl, H6963) — "голос, звук" — соединяется с תּוֹדָה (tôwdâh, H8426), словом, которое означает не просто "спасибо", а публичное признание, исповедание вслух — то, что делает целый хор поклоняющихся Strong's. Это противоположность немому идолу: у идола нет голоса, а у живого Бога есть народ