Иеремия 27:5

Смотри, что здесь происходит: Бог через Иеремию говорит не Своему народу напрямую, а посылает весть царям окрестных языческих народов — Едома, Моава, Аммона, Тира, Сидона — через послов, пришедших в Иерусалим (см. Иеремия 27:3). И начинает Он с самого простого, но самого весомого заявления: «Я сотворил землю, человека и животных». Прежде чем сказать что-либо о царе Вавилонском, Бог сначала называет Себя Творцом всего.

Дальше — ключевая мысль всего отрывка: «и отдал ее, кому Мне благоугодно было». То есть право распоряжаться землёй и царствами принадлежит только Тому, кто её создал. А в данный момент, говорит Господь, Он отдал власть над этими землями Навуходоносору, царю Вавилонскому. Это звучит скандально: Бог называет языческого завоевателя «рабом Моим» ( Иеремия 27:6) и говорит, что покоряться ему — воля Божья, а не поражение веры.

Легко не заметить: здесь нет случайности истории. Не Навуходоносор «просто оказался сильнее». Бог Сам, по Своему суверенному решению («кому Мне благоугодно было»), передал власть в его руки Jamieson-Fausset-Brown. Это удар по гордости — как народов, так и самого Иудейского царя Седекии, которому Бог позже скажет то же самое ( Иеремия 27:12-15).

В большой истории книги Иеремии этот стих стоит в разделе, где пророк убеждает людей не бунтовать против Вавилона, а смириться под Божьим судом, чтобы выжить Matthew Henry. Христиане расходятся в том, как понимать эту суверенность Бога над злыми царствами: одни видят здесь абсолютное предопределение всего происходящего, другие — попущение Бога, использующего свободные действия людей для Своих целей. Текст не разрешает этот спор до конца, но твёрдо стоит на одном: последнее слово о судьбах царств — за Творцом.

Дело происходит примерно в 594–593 году до н.э., в начале правления царя Седекии в Иудее — марионеточного правителя, посаженного Вавилоном после того, как в 597 году Навуходоносор уже увёл в плен предыдущего царя Иехонию вместе с частью знати. Иерусалим ещё стоит, храм ещё цел, но город уже фактически данник Вавилонской империи.

В это время в Иерусалим прибывают послы от царей Едома, Моава, Аммона, Тира и Сидона ( Иеремия 27:3) — судя по всему, чтобы договориться о совместном восстании против Вавилона. Это была реальная политическая интрига: небольшие царства Леванта пытались объединиться, возможно, опираясь на обещания помощи от Египта, который тогда соперничал с Вавилоном за господство на Ближнем Востоке.

Бог велит Иеремии сделать нечто демонстративное и странное: сделать себе ярмо (деревянное или из ремней и жердей, как надевают на шею вола) и носить его на своей шее, а затем разослать такие же символы царям через их послов ( Иеремия 27:2). Это был живой, наглядный проповеднический жест — пророк буквально ходил по улицам Иерусалима с ярмом на шее, показывая всем, что покориться Вавилону — не предательство, а Божья воля.

Такое послание было крайне непопулярным и опасным. Другие пророки того времени, например Ханания ( Иеремия 28 глава), обещали скорое падение Вавилона и возвращение пленников — то, что народ хотел услышать. Иеремия же, наоборот, говорил: сопротивление бессмысленно и приведёт к разрушению, потому что сам Бог отдал власть Навуходоносору. Его слова звучали почти как измена родине, и не случайно позже его будут преследовать именно за это.

Глагол עָשָׂה (ʻâsâh, H6213) — «делать, создавать» — то же самое слово, которое используется для описания творения в Бытие Strong's. Бог не говорит абстрактно «я контролирую мир» — Он напоминает о буквальном акте творения: אֶרֶץ (ʼerets, H776, «земля»), אָדָם (ʼâdâm, H120, «человек, человечество») и בְּהֵמָה (bᵉhêmâh, H929, «скот, крупные животные») Strong's.

Особенно весомы два слова, которые вместе образуют почти формулу-подпись Бога в книге Иеремии: כֹּחַ גָּדוֹל (kôach gâdôwl) — «великая сила/мощь» (H3581 + H1419), и זְרוֹעַ נְטוּיָה (zᵉrôwaʻ nâṭûyâh) — «простёртая рука» — от глагола נָטָה (nâṭâh, H5186, «протягивать, простирать») и существительного זְרוֹעַ (zᵉrôwaʻ, H2220, «рука, мышца, сила») Strong's. Эта фраза — «сильной рукой и простёртой мышцею» — узнаваемая формула Исхода ( Второзаконие 4:34, 5:15, 26:8), которой Бог описывал Своё избавление Израиля из Египта. Здесь, у Иеремии, та же самая формула применена не к спасению, а к суду — к передаче власти язычнику Навуходоносору. Это тревожный поворот: та же рука, что вывела народ из рабства, теперь отдаёт его же землю в руки завоевателя.

Наконец, глагол נָתַן (nâthan, H5414) — «давать» — простое, но решающее слово: «отдал ее, кому Мне благоугодно было» Strong's. Не «уступил», не «позволил забрать» — а именно «отдал», как хозяин распоряжается своим имуществом.

Этот стих — эхо той истины, которую Новый Завет договорит до конца. Апостол Павел скажет о Христе почти теми же словами, что Иеремия говорит о Боге-Творце: «ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано» ( Колоссянам 1:16). Тот же самый Бог, который в дни Иеремии распоряжался тронами Иудеи, Едома и Вавилона по Своей воле, — это Отец, действующий через Сына, «которым» всё было сотворено.

Но есть и более острая связь. Иеремия говорит: Бог отдаёт власть, «кому Мне благоугодно было» — даже нечестивому языческому царю, ради Своих высших целей суда и последующего спасения. Это тот же принцип, который срабатывает на Голгофе в ещё более шокирующей форме: Бог отдаёт власть казнить невинного Сына в руки грешных людей — Пилата, первосвященников, толпы — «по определённому совету и предведению Божию» ( Деяния 2:23). Крест — это высшая точка того же самого суверенитета: Бог не теряет контроль, когда кажется, что зло побеждает. Он использует даже несправедливость и насилие ради спасения.

И ещё один слой: сама формула «сильной рукой и простёртой мышцею» в Ветхом Завете — язык избавления из Египта. У Иеремии эта формула звучит зловеще — как язык суда. Но во Христе она возвращается к своему первоначальному смыслу: Бог снова «сильной рукой» освобождает Свой народ — на этот раз не из Египта, а из-под власти греха и смерти, через смерть и воскресение Иисуса. Тот же Бог, тот же характер, только теперь избавление становится вечным.

Есть соблазн читать историю — свою личную и мировую — так, будто побеждает тот, у кого больше силы, денег или войск. Иеремия 27:5 бьёт по этой иллюзии прямо в лоб: последнее слово о том, кто и чем правит, принадлежит не Навуходоносору, не президентам, не начальникам, не обстоятельствам — а Тому, кто создал землю, человека и животных Своей властью.

Это утешает и одновременно требует от тебя чего-то неудобного. Утешает, потому что означает: ничто в твоей жизни не происходит вне поля зрения и власти Бога — ни несправедливый начальник, ни трудный диагноз, ни политический хаос, который ты видишь в новостях. Но требует — потому что Бог здесь зовёт Свой народ не к бунту и не к панике, а к смирению перед Его провидением, даже когда это провидение выглядит как поражение Matthew Henry. Седекии и его народу это стоило гордости: признать, что покориться Вавилону — не трусость, а послушание.

А тебе что это стоит сегодня? Может быть, признать, что обстоятельство, которое ты воспринимаешь как несправедливость или катастрофу, находится в руках Того, кто держит всю землю. Не значит перестать действовать или молчать о зле — Иеремия сам страдал и протестовал. Но значит перестать верить, что если бы ты только контролировал ситуацию получше, всё было бы иначе. Право распоряжаться судьбами — не твоё. Спроси себя честно: где ты пытаешься схватить руль, который тебе никогда не принадлежал?

• Господи, Ты создал землю, меня и всё живое великой силой — научи меня признавать Твою власть над тем, что сегодня кажется мне неконтролируемым.
• Прости мне гордость, когда я думаю, что судьба моих обстоятельств зависит только от моих усилий или чужой силы, а не от Твоего решения.
• Дай мне смирение принять то провидение, которое сейчас выглядит как потеря, зная, что Ты не потерял контроль.
• Благодарю Тебя, что та же сильная рука, которая когда-то освободила Твой народ и отдавала царства по Твоей воле, во Христе освободила меня от греха и смерти навсегда.
• Помоги мне доверять Тебе в политическом и личном хаосе вокруг меня, не впадая ни в панику, ни в равнодушие.

• В какой сфере своей жизни ты ведёшь себя так, будто именно ты — последняя инстанция, решающая исход событий?
• Есть ли обстоятельство, которое тебе трудно принять как исходящее из руки Бога, а не просто как несправедливость или случайность?
• Как ты реагируешь, когда Бог кажется на стороне «неправильных» людей или сил в твоей истории — с доверием или с бунтом?
• Что значило бы для тебя сегодня «надеть ярмо» — смириться перед обстоятельством, которое ты хотел бы разбить силой?
• Веришь ли ты по-настоящему, что тот же Бог, который отдавал царства Навуходоносору, держит и твою жизнь в руках Иисуса — или это только слова?