Бытие 40:20

Смотри, как точно всё сходится: ровно на третий день, как и предсказал Иосиф, наступает день рождения фараона Keil-Delitzsch Old Testament. Фараон устраивает пир для всех своих слуг — это придворный праздник, событие для всей элиты Египта. И вот в этот день он "вспоминает" — точнее, "поднимает голову" — двух заключённых: главного виночерпия и главного хлебодаря. Это выражение на еврейском (буквально "поднять голову") — юридический термин: означает вызвать на суд, пересмотреть дело Adam Clarke. И результат разный: один поднят к прежней должности, другой поднят на виселицу. Одно и то же действие фараона — "поднятие головы" — оборачивается жизнью для одного и смертью для другого. Это не просто совпадение слов, это горькая ирония текста.

Легко пропустить, что сам факт исполнения снов — это подтверждение того, что Бог действительно говорил через Иосифа, а не просто угадал Matthew Henry. Это важный поворотный момент в истории Иосифа: до сих пор всё шло вниз — продан в рабство, оклеветан, брошен в тюрьму. Здесь впервые слово Божье через него сбывается буквально, день в день. Это подготовка к следующей главе, где через два года фараону приснятся другие сны, и виночерпий вспомнит про Иосифа.

Христиане расходятся не столько в толковании самого стиха, сколько в оценке фараона: одни видят в его "произволе" (казнить одного, помиловать другого без явного объяснения причины) образ капризной, безбожной власти Matthew Henry, другие подчёркивают, что, возможно, за этим стояло реальное юридическое разбирательство их вины John Gill. Текст сам не говорит, кто был виновен, а кто нет — и это намеренная сдержанность повествования.

Книга Бытие в её нынешнем виде была собрана и записана, вероятнее всего, между XV и V веками до н.э. — точная датировка спорна среди исследователей, но история Иосифа отражает реалии Египта примерно эпохи Среднего или Нового царства, где-то между 1900 и 1600 годами до н.э. Мы находимся при дворе фараона — правителя, чьё слово было законом для всей страны Tyndale. Иосиф, проданный братьями в рабство, оказался в тюрьме по ложному обвинению и там истолковал сны двух царских слуг: виночерпия, который пробовал вино фараона перед подачей (чтобы царя не отравили), и хлебодаря, отвечавшего за царский стол.

Празднование дня рождения правителя — обычай, засвидетельствованный во многих древних культурах: в Египте, позже в Персии (вспомни пир царя Артаксеркса в Есфирь 1:3) и ещё позже при дворе Ирода ( От Марка 6:21). Такие праздники часто сопровождались амнистиями, судебными пересмотрами дел заключённых или показательными казнями — это был способ монарха продемонстрировать свою абсолютную власть над жизнью и смертью подданных Jamieson-Fausset-Brown. Именно в такой день, когда весь двор собран и внимание сосредоточено на царе, естественно было "разобрать" дела узников — отсюда и упоминание виночерпия с хлебодарем "среди слуг своих".

Для первых читателей книги Бытие — вероятно, народа Израиля, вышедшего из египетского рабства и странствующего по пустыне, — эта история имела особый вкус: она показывала, что задолго до фараона времён Моисея, ещё во времена их праотца, Бог уже действовал внутри самого египетского дворца, управляя судьбами через того, кого казалось бы, никто там не заметит.

Ключевое выражение здесь — נָשָׂא רֹאשׁ (насá рош), буквально "поднять голову". נָשָׂא (nâsâʼ) H5375 значит "поднимать, нести" в самом широком смысле, а רֹאשׁ (rôʼsh) H7218 — "голова" — используется здесь как юридический образ Strong's. Это выражение употреблено дважды в главе — в стихе 13 про виночерпия ("вознесёт главу твою") и здесь, применительно к обоим слугам, но с прямо противоположным исходом. Слово буквально нейтрально — оно означает "пересмотреть дело, вызвать к разбирательству" — и только контекст показывает, что для одного это подъём к почести, а для другого подъём на виселицу.

Слово מִשְׁתֶּה (mishteh) H4960, "пир, застолье", происходит от корня "пить" (H8354) Strong's — это не просто трапеза, а именно пиршество с обильным возлиянием, подобающее царскому празднику.

Само слово יוֹם הֻלֶּדֶת — "день рождения" — построено на глаголе יָלַד (yâlad) H3205, "рождать, порождать" Strong's. Интересно, что форма глагола здесь пассивная — буквально "день, когда он был рождён" — редкая грамматическая конструкция, которую Кайль и Делич отмечают как построенную по образцу других мест книги Бытие (сравни Бытие 4:18) Keil-Delitzsch Old Testament.

И наконец, שַׂר (sar) H8269 — "начальник, глава" — прилагается и к виночерпию (שָׁקָה, shâqâh, H8248 — "поить, давать питьё"), и к хлебодарю (אָפָה, ʼâphâh, H644 — "печь, готовить") Strong's — оба титула указывают на высокий придворный ранг, а не на простых слуг.

Этот стих — не прямое пророчество об Иисусе, но в нём слышится тихое эхо, которое зазвучит в полный голос на Голгофе. Двое узников стоят перед лицом одного и того же царя, и по одному и тому же слову один спасён, а другой погибает. Не напоминает ли это тебе другую сцену — два разбойника, распятые по обе стороны от Иисуса ( Луки 23:39-43)? Там тоже двое перед одним и тем же приговором, и один принимает милость, а другой отвергает её.

Но глубже этого — в самой структуре истории Иосифа заложен образ, который сбудется в Иисусе полнее: невинный, отвергнутый своими, брошенный в темницу (хотя не за вину, а за праведность), становится тем, через кого приходит спасение другим — и в итоге сам вознесён на самое высокое место. Иосиф здесь ещё в яме, ещё забыт, но Бог уже готовит его возвышение ( Бытие 41 покажет, как оно происходит). Это тень того пути, которым прошёл Христос: "смирил Себя, быв послушным даже до смерти... посему и Бог превознёс Его" ( Филиппийцам 2:8-9). Только Иосиф вознесён после забвения человеческого, а Иисус — после отвержения и распятия, и Его вознесение не к земному трону, а одесную Отца.

И ещё: слова Иосифа сбылись день в день, потому что за ними стоял не человеческий расчёт, а слово Самого Бога Matthew Henry. Всё Писание строится на этой же уверенности — что обещанное Богом исполняется в назначенный срок, кульминацией чего становится сам приход Христа "когда пришла полнота времени" ( Галатам 4:4). Точность исполнения снов в темнице — маленькая репетиция той же самой верности Бога, которая приведёт к кресту и воскресению точно в назначенный час.

Есть что-то тревожащее в этом стихе, если остановиться и вдуматься: два человека, обвинённые за похожие преступления, стоят перед одним и тем же судом, и один выходит живым, а другой — нет. Причём текст не спешит объяснить тебе почему. Это неудобно. Мы хотим справедливости, которую можно измерить, объяснить, разложить по полочкам. А здесь — молчание.

И вот в чём урок для тебя сегодня: твоя жизнь тоже проходит под судом более высокого Царя, чем фараон, и ты не всегда увидишь причины Его решений вовремя. Иосиф в этой главе не контролирует ничего — ни своей темницы, ни решения фараона, ни памяти виночерпия (которая, кстати, тут же его подведёт — забудет о нём ещё на два года, как скажет следующий стих). Всё, что у него есть, — это верность говорить правду, даже когда правда тяжёлая: он не смягчил приговор хлебодарю, не подсластил горькую весть Jamieson-Fausset-Brown. Это стоит ему, наверное, немало — легче было бы промолчать или солгать из жалости.

А тебе сегодня, может быть, тоже нужно сказать кому-то правду, которую не хочется говорить. Или, может быть, тебе нужно принять, что твоё "освобождение" откладывается не по твоей вине, и никто пока не спешит тебя вспомнить. Цена, которую просит этот текст, — доверие в темноте: продолжать быть верным Богу и людям даже тогда, когда справедливость медлит, и даже тогда, когда твоё дело "поднимают" не в твою пользу.

• Господи, научи меня говорить правду даже тогда, когда она тяжела для того, кто её услышит.
• Помоги мне довериться Твоему времени, даже когда моё освобождение или ответ на молитву задерживается дольше, чем я хотел бы.
• Прости меня за моменты, когда я боялся справедливости больше, чем боялся Тебя.
• Дай мне сердце, которое помнит о забытых — о тех, кто, как Иосиф, сидит в своей "темнице" незамеченным.
• Благодарю Тебя, что Твоё слово исполняется точно в срок, и прошу веры держаться этого, пока я жду.

• Была ли в твоей жизни ситуация, когда ты не понимал, почему один человек получил милость, а другой — нет? Как ты справился с этим непониманием?
• Есть ли сейчас кто-то, кому тебе нужно сказать трудную правду, но ты избегаешь этого?
• Где в твоей жизни ты чувствуешь себя "забытым в темнице" — ждущим, чтобы кто-то вспомнил о тебе?
• Доверяешь ли ты Богу настолько, чтобы оставаться верным, даже когда не видишь, как и когда придёт освобождение?
• Смотришь ли ты на власть (начальников, обстоятельства, суды) как на нечто произвольное — или помнишь, что над всякой земной властью стоит Бог, Которому она подотчётна?