Бытие 23:2

Смотри, что здесь написано прямо: Сарра умерла в Кириаф-Арбе — а рассказчик тут же уточняет, для читателя своего времени: «это нынешний Хеврон». То есть уже когда писалась книга Бытия, старое название забылось, и нужно было пояснять, о каком месте речь John Gill. Дальше — простая, но пронзительная деталь: «И пришел Авраам рыдать по Сарре и оплакивать ее». Он пришел — то есть в момент её смерти его не было рядом. Скорее всего, они какое-то время жили раздельно: Авраам — в Вирсавии, а Сарра — в Хевроне, и весть застала его в другом месте Adam Clarke. Он не просто узнал о смерти жены — он вошел, сел у её тела, и там развернулось два действия, обозначенных двумя разными глаголами: «рыдать» (в оригинале — действие обрядовое, публичное, с определённым ритуалом скорби) и «оплакивать» (более личное, естественное горе, слёзы) Jamieson-Fausset-Brown. Это не одно и то же чувство, повторённое дважды для красоты — это два слоя одного горя: то, что положено делать по обычаю, и то, что вырывается само.

Легко пропустить, что этот стих — просто «переходная строка» перед длинным рассказом о покупке пещеры Махпела ( Бытие 23:19). Но именно здесь, впервые за всю книгу, патриарх сталкивается со смертью самого близкого человека — и Писание не торопится, не сворачивает эту сцену в одну фразу. Оно даёт Аврааму поплакать.

В большой истории книги Бытие этот момент — поворотный: смерть Сарры вынуждает Авраама впервые за всю жизнь странника купить клочок земли в Ханаане — не как временное пастбище, а как постоянное владение, знак того, что обещанная земля станет землёй его потомков ( Бытие 13:18 показывает более раннюю связь Авраама с этим же местом — Хевроном).

Книга Бытие в её нынешнем виде сложилась в рамках Пятикнижия, которое иудейская и христианская традиция связывает с Моисеем (примерно XV–XIII века до н. э. по традиционной датировке событий Исхода), хотя сами описываемые здесь события — жизнь Авраама и Сарры — относятся к гораздо более раннему времени, примерно к XX–XIX векам до н. э. Текст явно писался для читателя, который жил уже после того, как Ханаан был завоеван и заселён Израилем — иначе не понадобилось бы пояснение «что ныне Хеврон»: старое ханаанское имя, Кириаф-Арба («город Арбы» — по имени вождя-исполина, одного из потомков Енака, Иисус Навин 14:15), уже вышло из употребления.

Хеврон — это не случайная точка на карте. Именно там, у дубравы Мамре, Авраам когда-то поставил жертвенник Господу ( Бытие 13:18), там ему являлся Господь с обещанием потомства. Земля Ханаанская в это время — это лоскутное одеяло из мелких городов-государств, каждым из которых правит свой местный вождь; у Авраама там нет ни клочка собственной земли, хотя Бог давно обещал отдать эту землю его потомкам. Он — кочевник среди осёдлых хананеев, «пришелец и поселенец», как он сам скажет через несколько стихов ( Бытие 23:4). Смерть жены ставит его перед практическим, почти унизительным вопросом: где хоронить, если у тебя нет ни пяди своей земли? Именно поэтому дальше в главе разворачивается целая сцена восточных переговоров с хеттеянином Ефроном — с поклонами, вежливыми отказами и настойчивой покупкой пещеры за полную цену серебром.

Позже, уже в эпоху царств, Хеврон станет городом-убежищем для священников из рода Аарона ( 1 Паралипоменон 6:57) и тем местом, где старейшины Израиля помажут Давида на царство ( 2 Царств 5:3) — та же самая земля, купленная слезами и серебром, станет колыбелью царской династии.

Стоит приглядеться к паре слов. Место называется קִרְיַת אַרְבַּע (Qiryath ʼArbaʻ), H7153 — буквально «город четырёх» или «город Арбы», по имени того самого исполина-ханаанея Strong's. А חֶבְרוֹן (Chebrôwn), H2275 — новое имя, которое, по замечанию корня слова, связано с идеей «союза, объединения» Strong's — как будто само имя города пророчески указывает на то, что здесь однажды соединятся колена Израиля вокруг одного царя.

Но главное — два глагола в конце стиха. סָפַד (çâphad), H5594, буквально означает «рвать на себе волосы, бить себя в грудь» — это внешний, ритуальный, почти театральный обряд скорби, который на Востоке делали при всех Strong's. А בָּכָה (bâkâh), H1058 — это просто «плакать», рыдать, изливать слёзы Strong's. Авраам делает и то, и другое: он проходит через положенный обряд оплакивания и плачет по-настоящему. Это важно — Писание не боится показать патриарха веры, которому Бог давал невероятные обещания, сломленным горем у тела жены. Даже глагол «пришел» — בּוֹא (bôwʼ), H935, «прийти, войти» Strong's — намекает, что он спешил к ней, а не был рядом в момент смерти.

Здесь нет прямого пророчества, но есть тихое эхо, которое стоит расслышать. Авраам, отец веры, которому обещан весь Ханаан, не может даже похоронить свою жену на собственной земле — ему приходится покупать клочок земли у чужих людей. Это картина того, каково быть наследником обещания посреди мира, который ещё не покорился этому обещанию. Христиане живут в том же напряжении: наследники всего ( Римлянам 8:17), но пока — странники и пришельцы ( Евреям 11:13), которые тоже, как Авраам, «ищут отечества» лучше этого.

Но ярче всего эта строка соединяется со Христом через одно простое слово — слёзы. Когда Иисус стоит у гроба своего друга Лазаря, Писание говорит теми же простыми словами человеческого горя: «Иисус прослезился» ( Иоанна 11:35). Тот, кто через минуту скажет «Лазарь, выходи!» и воскресит мёртвого — сначала плачет вместе со скорбящими. Бог не проходит мимо смерти с холодным всезнанием — Он входит в неё, как Авраам вошёл в шатёр Сарры, и плачет по-настоящему. Разница в том, что слёзы Авраама были концом — он мог только похоронить жену. Слёзы Иисуса у гроба Лазаря — а позже Его собственная смерть и воскресение — стали началом конца самой смерти. Хеврон, купленный для мёртвых, однажды станет городом живого царя Давида ( 2 Царств 5:3) — а прообраз этот исполнится до конца в Том, через кого смерть больше не имеет последнего слова ( 1 Коринфянам 15:26).

Легко читать эту строку и проскочить мимо неё — подумаешь, «умерла, пришел, поплакал», и дальше сразу к юридическим деталям покупки земли. Но остановись здесь хотя бы на минуту. Человек, которому Бог явился лицом к лицу, которому было обещано потомство, как звёзды небесные, который недавно услышал ангела на горе Мориа — этот же человек садится у тела жены и рыдает, не сдерживаясь. Вера в обетования Божьи не отменяет горя. Она не делает тебя нечувствительным к смерти. Если тебе когда-то говорили, что «настоящая вера» — это стоицизм на похоронах, эта строка тихо, но твёрдо это опровергает.

Но есть здесь и вызов подороже. Авраам плачет — и потом встаёт и действует: идёт договариваться, покупает землю, хоронит жену с достоинством. Горе не парализует его навсегда. Есть разница между тем, чтобы честно плакать перед Богом, и тем, чтобы застрять в горе так, что оно становится оправданием бездействия. Спроси себя: где ты сейчас прячешь непроплаканное горе, потому что боишься, что оно «недостойно веры»? И есть ли какое-то дело — разговор, решение, шаг вперёд — которое ты откладываешь, потому что горе кажется удобным укрытием?

И ещё одно, тише: Авраам не был рядом, когда Сарра умирала. Может быть, в этом — приглашение к тебе прямо сейчас пойти к тому, кто ещё жив, а не ждать, пока придётся «прийти рыдать».

• Господи, научи меня не бояться собственных слёз — показать Тебе честное горе, а не притворную стойкость.
• Прости мне моменты, когда я откладывал дорогих мне людей ради дел, а теперь жалею об упущенном времени.
• Дай мне силы, как Аврааму, встать после горя и действовать с достоинством, а не застревать в отчаянии.
• Благодарю Тебя, что Ты Сам плакал у гроба Лазаря — Ты знаешь, что такое человеческая боль изнутри.
• Укрепи во мне надежду, что смерть — не последнее слово, потому что Христос воскрес.

• Было ли в твоей жизни горе, которое ты подавлял, потому что считал его «недостаточно духовным»?
• Есть ли сейчас человек, к которому ты откладываешь пойти, пока не станет слишком поздно?
• Что для тебя означает «плакать перед Богом честно», а не изображать спокойствие, которого нет?
• Застреваешь ли ты в горе так, что оно мешает тебе двигаться дальше, как это в конце концов сделал Авраам?
• Как вера в воскресение меняет — или должна менять — то, как ты переживаешь потерю?