Псалтирь 73:23

Смотри внимательно на конец этого псалма — это последняя строка целой молитвы, и в ней вся боль сжимается в одну просьбу: «не забудь». Не «отомсти», не «уничтожь» — а именно «вспомни». Псалмопевец просит Бога вспомнить две вещи: во-первых, «крик врагов Твоих» — насмешки, которые они выкрикивают, во-вторых, «шум восстающих» — гул мятежа, который не стихает, а «непрестанно поднимается», как дым от костра, который не гаснет.

Заметь важную деталь, которую легко проскочить: это враги «Твои», а не «мои». Автор мог бы сказать «враги мои» — ведь именно его народ разгромлен, его храм сожжён. Но он сознательно ставит дело так: это оскорбление не столько ему, сколько Богу. Он взывает не из личной обиды, а из ревности о чести Божьего имени — как будто говорит: «Господи, они смеются не надо мной, они смеются над Тобой, и это Твоё дело — не моё».

Этот стих завершает целый псалом-плач о разгромленном святилище (см. ст. 3–8, где описано, как враги секирами рубили резьбу в храме и подожгли его). Весь псалом — это долгий вопль: «Почему Ты отверг нас навсегда?» (ст. 1), и стих 23 — последняя ставка в этом споре: если Бог забудет, тогда действительно всё кончено.

Христиане расходятся в том, к какому именно бедствию относится этот псалом — к разрушению храма вавилонянами в 586 году до н. э. или к осквернению храма Антиохом Епифаном во II веке до н. э. Jamieson-Fausset-Brown Расходятся и в том, насколько правомерно современному верующему молиться такими словами — просить Бога «не забыть» врагов, а не просто простить их. Но само направление молитвы — от личной боли к ревности о славе Божьей — узнаваемо во всей Библии.

Псалом надписан именем Асафа — это либо сам Асаф, один из главных певцов при царе Давиде, либо, что более вероятно, целая гильдия храмовых певцов, которая носила его имя ещё поколения спустя, уже после Давида. Судя по содержанию, писал это уже не сам Давидов современник, а его потомок или преемник — человек, который своими глазами видел, как святилище лежит в развалинах Jamieson-Fausset-Brown.

Наиболее вероятная картина: 586 год до н. э., войска вавилонского царя Навуходоносора берут Иерусалим, сжигают дотла храм Соломона — тот самый дом, в котором столетиями приносились жертвы, — и уводят выживших в плен в Вавилон. Представь себе: певцы, чьё ремесло было петь Богу в святилище, стоят теперь на пепелище. Стихи 4–8 этого псалма рисуют, как враги воткнули свои знамёна прямо в святом месте, рубили секирами деревянную резьбу, как дровосеки в лесу, и подожгли всё дотла. Некоторые исследователи предлагают другую дату — время Маккавеев, около 167 года до н. э., когда сирийский царь Антиох Епифан осквернил храм языческим жертвенником. Но в любом случае — это народ, потерявший видимый знак присутствия Бога среди них, и вынужденный спрашивать: а был ли завет