Псалтирь 138:8

Смотри, что здесь происходит: псалмопевец берёт две крайние точки известного ему мира и проверяет, работает ли его вера на пределе. "Взойду на небо" — это не буквальное путешествие, а мысленный эксперимент: представь, что я поднимусь так высоко, как только возможно, туда, где восседает Бог. И тут же — "сойду в преисподнюю" (по-еврейски шеол — тёмное подземное царство мёртвых, куда, по представлению древних, уходили тени умерших, отрезанные от света живых). Между этими двумя точками — вся мыслимая вселенная. И ответ в обоих случаях один и тот же: "Ты там". Не "Ты видишь меня оттуда", а именно "Ты там" — присутствие, а не наблюдение издалека.

Это одна строка из большого стихотворения ( Псалом 138 по славянской/синодальной нумерации, известный в других переводах как Псалом 139), где Давид сначала поражается тому, что Бог знает каждую его мысль ещё до того, как она произнесена (ст. 1–6), а потом — тому, что от этого знающего Бога некуда убежать (ст. 7–12). Легко пропустить, что это не спокойное богословское утверждение, а крик человека, который пытается понять — то ли ему радоваться, то ли пугаться. Стих 7 звучит почти как попытка сбежать: "Куда пойду от Духа Твоего?" — и стих 8 отвечает: некуда. Христиане расходятся именно здесь: одни читают этот текст как утешение (я никогда не одинок), другие — как обличение (мне негде спрятать грех). Сам псалом не выбирает между этими двумя чтениями — он