Есфирь 10:3

Смотри, что здесь написано просто и прямо: Мардохей, еврей, стал «вторым по царе» — то есть вторым человеком в огромной Персидской империи после самого Артаксеркса. Он был «великим у Иудеев» — уважаемым и влиятельным среди своего народа, и «любимым у множества братьев своих» — не просто уважаемым, а любимым. А дальше — самое важное: он «искал добра народу своему и говорил во благо всего племени своего». Власть в его руках не превратилась в тщеславие, она стала служением Tyndale.

Легко пропустить контраст с началом книги: в Есфирь 3:2 Мардохей отказывается кланяться Аману — и за это едва не гибнет весь его народ. А теперь он сам занимает то самое второе место в царстве, которое раньше занимал Аман. Это не случайность в сюжете — это переворот, который совершил Бог руками людей, ни разу явно не назвав Своего имени (в еврейском тексте книги Есфирь имя Божие вообще не упоминается — что делает эту главу тихим, но убедительным свидетельством о скрытом Провидении).

А теперь — важная деталь, которую нельзя пропустить. То, что стоит в квадратных скобках после слов «во благо всего племени своего» — это уже не еврейский текст Есфири, а более поздняя греческая добавка, так называемый «колофон». Здесь Христиане расходятся: в еврейской Библии и в протестантском каноне книга Есфирь заканчивается на словах о Мардохее, который искал добра своему народу. А вот в греческом переводе (Септуагинте), а вслед за ней — в католической и православной Библии, добавлен целый пласт текста, где прямо говорится: «от Бога было это». Католики и православные принимают эти строки как часть Священного Писания (девтероканонический текст), протестанты считают их благочестивым, но не богодухновенным пояснением — апокрифом Adam Clarke Matthew Henry.

Это последний стих исторической книги Ветхого Завета в еврейском порядке — своего рода эпилог не только Есфири, но целой эпохи, когда народ Божий жил рассеянным среди язычников, без храма, без пророков, но не оставленным.

Книга Есфирь описывает события при дворе персидского царя Ахашвероша (это еврейское имя того же царя, которого греки звали Ксеркс I, правил примерно 486–465 годы до н.э.), в столице Сузы. Действие происходит через несколько десятилетий после того, как Вавилонская армия Навуходоносора разрушила Иерусалим в 586 году до н.э. и увела евреев в плен. Персия к тому времени завоевала Вавилон, и часть евреев вернулась в Иудею отстраивать храм, но огромная часть народа осталась жить рассеянно по всей огромной империи — от Индии до Эфиопии, как сказано в начале книги. Есфирь и Мардохей — как раз из этих оставшихся, живущих не на родной земле, а среди чужого народа, под чужим царём.

Сама книга написана, вероятно, в конце V — начале IV века до н.э., кем-то из евреев персидской диаспоры, хорошо знавшим придворные порядки и персидские реалии. Её задача — объяснить происхождение праздника Пурим, который до сих пор евреи празднуют в память о спасении от истребления, задуманного Аманом.

А вот тот кусок в скобках — совсем другая история. Он написан по-гречески, и сам текст даёт нам дату: «в четвёртый год царствования Птоломея и Клеопатры». Речь идёт о династии Птолемеев — греческих царей, правивших Египтом после завоеваний Александра Македонского, со столицей в Александрии. Это, скорее всего, II век до н.э. Иудейская община в Александрии, огромная и влиятельная, получила это письмо о Пуриме и включила его в греческий перевод Есфири, чтобы объяснить и узаконить праздник для евреев, живущих уже не в Персии, а в эллинистическом Египте — снова диаспора, снова народ Божий среди чужих царей.

מׇרְדְּכַי (Mordᵉkay, H4782) — само имя Мардохей, слово иностранного происхождения, вероятно связанное с именем вавилонского бога Мардука — типичное явление для еврея, живущего в чужой культуре и носящего двойное имя, как Даниил-Валтасар Strong's.

מִשְׁנֶה (mishneh, H4932) переведено как «вторым» — но корень слова означает «повторение, дубликат», а отсюда — «второй по порядку, рангу». Это не просто «ещё один советник», это официальный титул второго лица в государстве — то же слово, что используется применительно к Иосифу в Египте и Даниилу в Вавилоне Strong's.

גָּדוֹל (gâdôwl, H1419) — «великий», причём слово может означать величие и в буквальном, и в переносном смысле — вес, значимость, авторитет Strong's.

Вот два глагола, на которых держится вся похвала Мардохею: דָּרַשׁ טוֹב (darash tov) — «искал добра» — דָּרַשׁ (H1875) буквально значит «искать, разыскивать, преследовать» — это не пассивное благоволение, а активный, настойчивый труд ради блага народа. И דָּבַר שָׁלוֹם (dabar shalom) — «говорил во благо» — где שָׁלוֹם (shâlôwm, H7965) это то самое богатое слово «шалом», означающее не просто отсутствие войны, а полноту благополучия, здоровья, мира Strong's. Мардохей не просто занимал высокий пост — он всей своей властью произносил и творил шалом для своего народа.

Мардохей — это ещё один в целой веренице библейских образов: изгнанный, униженный человек, которого Бог поднимает на второе место в языческом царстве, чтобы через него спасти Свой народ. Так было с Иосифом, которому фараон сказал: «только престолом я буду больше тебя» ( Бытие 41:40), так было с Даниилом, которого провозгласили «третьим властелином в царстве» ( Даниил 5:29). Каждый раз — один и тот же почерк Бога: скрытая рука, действующая через обычную придворную политику, а не через громы и молнии Jamieson-Fausset-Brown.

Но вглядись внимательнее — эта картина всё же лишь тень, а не сама вещь. Мардохей возвышен земным царём, временно, и его власть закончится со сменой правителя. Иисус же — «превознесён» не человеческим указом, а Самим Богом, «посадил одесную Себя на небесах» ( Ефесянам 1:20), и получил «имя выше всякого имени» ( Филиппийцам 2:9-11) — не на время, а навсегда. И то, что Мардохей делал ограниченно и несовершенно — «искал добра народу своему» — Христос делает совершенно: Он ходатайствует о Своём народе перед Отцом непрестанно, и Его труд — это не поиск временного облегчения от указа, а вечное спасение от смерти и греха.

А ещё в добавленных греческих строках звучит фраза: «спас Господь народ Свой, и избавил нас Господь от всех сих зол». Это не прямое пророчество о Христе, но это тот же голос, та же логика спасения, которая полностью раскроется на кресте: Бог видит Свой народ в смертельной опасности и Сам действует, чтобы его вырвать из рук врага — даже когда, как в еврейском тексте Есфири, Его имя нигде не произносится вслух.

Вот что бьёт по-настоящему в этом стихе: Мардохей получил огромную власть — и не потратил её на месть, не потратил на себя. Он мог бы теперь сводить счёты с теми, кто раньше его не замечал, строить своё величие. Вместо этого он «искал добра народу своему». Спроси себя честно: если бы завтра у тебя появилась хоть маленькая власть — над временем коллеги, над деньгами, над влиянием в разговоре, над тем, кого пригласить, а кого забыть — на что бы ты её потратил?

И второе, что здесь тихо, но настойчиво стучится: во всей книге Есфирь имя Бога ни разу не произнесено вслух, и всё же от начала до конца видно, что Он ведёт события — через случайность бессонной ночи царя, через смелость одной женщины, через возвышение одного человека. Твоя жизнь, скорее всего, тоже не выглядит как чудо с громом и молнией. Она выглядит как обычный, скучный порядок вещей — работа, семья, случайные встречи. Вопрос в том, готов ли ты поверить, что именно в этой обыденности Бог тоже действует, даже когда молчит.

Цена этого стиха — отказ от искушения использовать любое возвышение для себя. Это дорого, потому что власть — любая, даже маленькая — почти всегда шепчет: «теперь твоя очередь». Мардохей не послушал этот шёпот. А ты?

• Господи, прости мне все случаи, когда я использовал данную мне власть или влияние ради себя, а не ради блага других.
• Научи меня видеть Твою скрытую руку в обычных, неприметных обстоятельствах моей жизни, даже когда Ты кажешься молчащим.
• Дай мне сердце Мардохея — искать добра тем, кто рядом со мной, а не искать собственного возвышения.
• Благодарю Тебя за то, что Христос, вознесённый одесную Тебя, непрестанно ищет добра мне и ходатайствует за меня.
• Помоги мне доверять Тебе в делах моего народа и церкви, как Ты доверил Мардохею заботу о его народе.

• Вспомни последний раз, когда у тебя была хоть небольшая власть над кем-то — временем, решением, ресурсом. На что ты её потратил?
• Где в твоей собственной жизни Бог, возможно, действует «молча», без явных чудес, а ты этого просто не замечаешь?
• Если бы завтра тебя вдруг «возвысили» — на работе, в семье, в церкви — чего бы ты действительно испугался в себе?
• Мардохей когда-то отказался кланяться Аману ценой смертельной опасности — есть ли в твоей жизни что-то, перед чем ты «кланяешься», хотя знаешь, что не должен?
• Как ты относишься к тому, что часть Библии для одних христиан — Слово Божие, а для других — только благочестивое предание? Мешает ли это тебе доверять самому тексту, который бесспорно принят всеми?